Военная история

Страницы истории


Архив

На заметку

Ученые из Южного научного центра РАН подготовили Атлас проблем Северного Кавказа

10.06.2011

Тема: Расследования      Сюжет: Обстановка на Кавказе     

Террор — это страшно. Кровь, трупы, взрывы, слезы. Но когда тысячи терактов собраны в единую базу данных, классифицированы и нанесены на карту, это уже не эмоции, а наука. Именно эта обобщенная отстраненность помогает анализировать ситуацию и строить прогнозы. Используя данные военных, МВД, ФСБ, ФСО, собственные наработки и другие источники, ученые из Ростова-на-Дону ежегодно готовят Атлас проблем Северного Кавказа. Это издание предназначено для узкого круга — для самих силовиков, управленцев, администрации президента, Совбеза, Антитеррористического комитета и т. д. Но ростовские ученые любезно разрешили использовать часть своих материалов на страницах «Русского репортера»

На первый взгляд это напоминает школьные карты по истории. Все те же цветные стрелочки, фигурки, кружочки. Так обычно изображают ход сражений. Собственно, речь и идет о войне, поскольку другим словом события на Северном Кавказе обозначить нельзя. Только на этих картах не крестовые походы и не война между Севером и Югом, а то, что происходит сегодня. И в нашей стране.

— Зачем понадобился именно атлас? Можно было бы аналитический доклад написать или что-то в этом роде, — интересуюсь я у академика Геннадия Матишова. Он возглавляет Южный научный центр РАН и является руководителем группы, создающей атлас.

— Это как картина. Вы смотрите на «Девятый вал» Айвазовского — и вам ничего объяснять не надо. Видно же, что штормяга страшный. Так же и здесь. Сотни отдельных фактов наложены на карту, и складывается целостная картина. Например, очень четко видны сезонные волны терроризма — когда они наступают, когда спадают. Вот в июле каждый год всплеск. К этому нужно быть готовым. Или карта взрывов в Назрани, Махачкале, Грозном. Из нее понятно, что в спальных районах не взрывают. Поэтому можно предполагать, что это дело рук своих, а не пришлых. Нужно понять, как настроены люди. От того, что мы убьем пару главарей, ничего принципиально не изменится.

Наш разговор происходит в просторной столовой научной базы «Кагальник». Едим жареную тарань, которую только что выловили сотрудники базы. В соседнем помещении плавают в здоровенных ваннах сотни осетров: ученые разрабатывают технологию их выращивания. Этажом выше — микроскопы и еще какая-то навороченная техника.

Здесь очень тихо и очень спокойно. Рос­товский регион считается мирным. Тут не стреляют и не взрывают. При этом Кавказ совсем близко. Наверное, это идеальная точка для наблюдения. С одной стороны, мир, с другой — здесь кавказские проблемы не воспринимаются как разборки далекого туземного племени, как это нередко кажется из Москвы.

А любовь Матишова к атласам и картам вполне понятна. Он доктор географических наук, до сих пор неясно, каким образом ухит­ряется руководить не только Южным научным центром РАН в Ростове, но и Морским биологическим институтом в Мурманске. Среди его работ «Дно океана в ледниковый период», «Эволюционный подход к изучению арктических морских экосистем», «Общая экология и палеогеография полярных океанов». Но кто сказал, что для понимания кавказских проблем географ менее пригоден, чем политолог?!

Естественно, кроме Матишова в подготовке атласа участвуют много других людей. Один из руководителей проекта — Левон Батиев, он заместитель директора Института социально-экономических и гуманитарных исследований. Тут уже никакой рыбы и океанов, у него на столе я замечаю чей-то доклад на тему античной философии.

— Многие данные поступают к нам из право­охранительных органов, от силовиков. Например, нам дают информацию региональные управления МВД. Предоставляют данные и ФСБ, и ФСО. Мы создали геоинформационную систему «Терроризм на Юге России», в которой содержится более 10 000 фактов за последние пять лет. Это не то чтобы совсем секретная информация. Но по крайней мере не открытая, — объясняет мне Батиев.

Мы вместе отбираем карты из атласа для публикации в «Русском репортере».

— Вот эту возьмите, это интересно будет… Так… Это что? Ага, схема организации подполья на Северном Кавказе. Знаете, давайте вы это брать не будете, лучше не надо… Кстати, мы еще в марте прошлого года поняли, что ситуация в Кабардино-Балкарии ухудшается. Тогда об этом еще никто не говорил, — с некоторой гордостью произносит Батиев.

Географическое обобщение позволяет не только наблюдать ситуацию, но и строить прогнозы. Еще в 2005 году ростовские ученые опубликовали несколько сценариев развития ситуации на Северном Кавказе: «силовой», «бессистемный», «инерционный», «предпочтительный». Интересуюсь, что же получилось в реальности.

— До начала 2010 года реализовывался «инерционный» сценарий с элементами «силового» и «бессистемного». И он закончился крахом. С 2008 года пошло усиление террористической активности. Подполье в северокавказских республиках объединилось не под национальными лозунгами, а под исламскими. В экономике особых успехов не было. В социальной сфере — да, денег очень много вложено, дотации увеличились в разы. Из-за этого создается иллюзия экономического подъема.

Многие детали кавказской жизни из центра страны незаметны или непонятны. А на самом Кавказе говорить о них просто опасно. И в этом отношении Южный научный центр имеет немало преимуществ.

— Весь Кавказ складывается из мелочей, — объясняет мне Матишов. — Вот по всей России прошло укрупнение школ. Может, где-то от этого есть польза. Но на Кавказе нужно возить детей из аула в аул. По горной дороге, где еще и стреляют. Какой родитель на такое пойдет?! Лучше пусть вообще в школу не ходят. То же самое и с больницами и пунктами акушерской помощи. Или другой пример — скотоводство.

— Причем здесь скотоводство? – не совсем понимаю я.

— Вот смотрите, почти везде на Юге России поголовье заметно упало, и только в Дагестане оно существенно выросло. Это вроде бы хорошо. Но пастбища истощаются, пастухи, принадлежащие к горским народностям, вынуждены свои отары гнать на равнины. В итоге происходит постепенное заселение кумыкской и ногайской степи горцами. А это создает предпосылки для межэтнической напряженности и конфликтов. Впрочем, на Кавказе и без этого горячих точек хватает, —  мрачно отмечает академик Матишов.

Григорий Тарасевич, Русский репортер


Карта 1

Взрывные устройства - наибольшая опасность
для Северного Кавказа




Карта 2

Протестная активность в республиках СКФО
(2009-2010 гг.)




Карта 3

Военно-экстремальный туризм
(КБР. Приэльбрусье, 2010 г.)




Карта 4

Кабардино-Балкария: терроризм против инвестиций





Карта 5

Зона фактического распространения терроризма





Карта 6

Смертники на Северном Кавказе: 2009-2010 гг.
 




Новости дня

Часть оборудования строящейся в Калининградской области РЛС уже эксплуатируется

Космические холдинги появятся в России в рамках интеграции отрасли

РФ стремится сохранить военно-морскую базу в Сирии

В Кабардино-Балкарии идет спецоперация, есть раненые среди силовиков

Полковник Буданов застрелен в Москве

Белевитину предъявили официальное обвинение в получении взятки

Сирийская армия начала штурм города, где боевики убили 120 человек

Убийство полковника Буданова: первые шокирующие подробности

Генпрокуратура Белоруссии продлила срок расследования теракта в метро

Анатолий Сердюков обсудил проблему ПРО с министрами обороны НАТО

Палестинские беженцы пытаются прорваться из Сирии на Голанские высоты

НАТО не скрывает, что хочет убить Каддафи

Генералу, закупавшему поддельные бронежилеты, дали четыре года

Европейские члены НАТО подрывают военное сотрудничество с США

Следственный комитет назвал основную версию убийства полковника Буданова



Авторизоваться | Зарегистрироваться